Лондон – хаос и гостеприимство

Если вы скажете, что Лондон – это красные телефонные будки, двухэтажные автобусы и солидные джентльмены в котелках, сверяющие часы по Биг-Бену, то вы окажетесь правы. Но не целиком. Потому что Лондон – это еще и викторианские набережные, и огромные парки, и особняки Белгравии.

Лондон – это первая в мире система метрополитена, это самый большой по площади город Европы, это самая дорогая недвижимость. Лондон – это левостороннее движение, унции вместо литров и два крана вместо одного. Самюэль Джонсон писал: «Если вы устали от Лондона, вы устали от жизни», и это, пожалуй, тот случай, когда комплимент не является гиперболой. Потому что в Лондоне действительно есть все, что только может быть в этой жизни.

Свершившаяся мечта либералов-гуманистов

Достаточно прожить в Лондоне полгода, чтобы понять, в чем разница между метисами и креолами, чтобы научится отличать индусов от пакистанцев, чтобы узнать рецепты лапши удон и мексиканского тако. Принцы из Саудовской Аравии скупают здесь универмаги, а олигархи из России отовариваются футбольными клубами. Тайцы и корейцы приезжают в Лондон, селятся в тайских и корейских кварталах и, не утруждая себя изучением английского, живут годами.

Другими словами, Лондон – свершившаяся мечта либералов-гуманистов о мультикультурализме и толерантности. Почему в этот город, не разбирая дороги, едут из Варшавы, Манилы и Каракаса? Почему он уже которое десятилетие подряд остается магнитом для миллионов человек по всему свету? Уверяю вас – одной только гибкой миграционной политикой дело не исчерпывается…

Нечёткий Лондон

Лондон – не Нью-Йорк и не Париж, тут нет ни четкой системы улиц и авеню, ни широких делящих город на части проспектов. Исторически Лондон – это несколько городов, сливших в процессе развития в один. Британская столица росла буйно и своевольно, никогда не считаясь с планами архитекторов и градостроителей. Одним из ключевых событий лондонской истории стал Великий Пожар 1666 года – он бушевал на протяжении четырех дней, оставив без крыши почти половину населения города. Огонь уничтожил 13500 домов – город был едва ли не стер с лица с земли. В специально созданную комиссию по восстановлению города вошли несколько именитых архитекторов во главе с Кристофером Реном. На опустошенных территориях можно было отстроить новый город, отвечающий всем требованиям современности.

Фото: david.bank

Упущеный шанс

По проекту Рена на том месте, где в свое время были узкие проулки и деревянные дома, теперь следовало проложить широкие прямые променады и величественные каменные дворцы. Основой этого проекта были пять площадей – вблизи собора святого Павла, вблизи Монетного двора, Биржи, Почтамта и Лондонского моста. Улицы должны были лучами разбегаться от этих площадей. Идея Рена строилась на принципах классицизма – возможно, он вдохновлялся планировкой улиц и площадей Древнего Рима, а возможно, и регулярной частью Версальского парка. Будь замыслы Рена реализованы, Лондон стал бы похож на нынешний Париж – но у государства не было денег на столь масштабные проекты. В итоге жителям разрешили возводить дома на старых фундаментах.

Фото: Blitzy72

Таким образом лондонцы упустили свой шанс обуздать свой город, помешать его хаотическому росту. Французы заставили свою столицу развиваться в том направлении, в каком им хотелось, у англичан это не получилось. Лондон, пущенный на самотек, стал городом, где безраздельно смешались строгие формы и аляповатый декор. Теперь даже опытные искусствоведы не в состоянии разобрать, что здесь к чему. Тюдоровские здания соседствуют с георгианскими, викторианские теснят эдвардианские, а над ними высится хайтековская башня Swiss Re Нормана Фостера.

Буйство Лондона

Знаменитый на весь мир Тауэр принадлежит к романскому стилю (англичане называют его норманнским), а Вестминстерское аббатство, где захоронены Мария Стюарт, Исаак Ньютон и лорд Байрон, – яркий пример готической архитектуры. Классицизм наиболее полно проявил себя в работах уже упомянутого Кристофера Рена – под его руководством создавался собор Святого Павла (взамен уничтоженного в Пожаре 1666 года) и королевского военно-морского госпиталя в Гринвиче. Здание британского парламента (его частью является Биг Бен) – шедевр неоготики, а Королевский Национальный театр и Центр искусств Барбикан отвечают за модернизм.

Фото: Tom Ward

Лондон испокон веков был местом, где хорошо и комфортно всем. В Лондоне все живут по своим негласным законам, основным из которых является «не осуди». Нельзя осуждать пуританские нравы, нельзя осуждать свингующую молодежь, нельзя осуждать чопорность придворных ритуалов, нельзя осуждать пьяные дебоши в пабах, нельзя осуждать партию вигов, нельзя осуждать партию тори, нельзя осуждать тарифы на общественный транспорт, нельзя осуждать размер социальный пособий, никого и ничего нельзя осуждать.

Если это есть в Лондоне – значит, так нужно. Именно поэтому тюдоровские дома не жалуются, что на них падает тень лондонских небоскребов. Именно поэтому англичане не жалуются, что в доме справа – араб с тремя женами, а в доме слева – очень много китайцев.

О том, в какой степени архитектура и планировка Лондона обусловлена его историей и географией рассказывает президент Союза Архитекторов России Андрей Владимирович Боков:

Андрей Владимирович Боков – российский архитектор, президент Союза архитекторов России, генеральный директор ГУП МНИИП «Моспроект-4». Спроектировал Государственный музей Маяковского, футбольный стадион «Локомотив», крытый конькобежный комплекс в Крылатском, ледовый дворец «Мегаспорт», жилую застройку на Ходынском поле, Московский академический музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, здание Et Cetera и другие строения. Был автором плана экспериментального жилого района в Нижнем Новгороде. Лауреат архитектурной премии «Хрустальный Дедал» за 2001, 2002 и 2004 годы.

Лондон сродни магниту. У него к вам только одно требование – вас должно тянуть в этот город. В Лондоне все свои. Чужой в Лондоне только тот, кому здесь не нравится.

Все города на Starland.ru