Михаил Евланов: «Мне нравится быть краской!»

Михаил Евланов – один из тех актеров, которые, появившись в любом фильме даже в самой незначительной роли, надолго остаются в памяти зрителя. Его невозможно назвать пресным и однообразным. Каждый образ Евланова – самобытный, убедительный и удивительно колоритный, будь то снайпер Блинов в фильме «Свои» (за который Евланов получил премию «Триумф»), рядовой «Ряба» в «9 роте», наркоторговец Ларусс в киберпанковой «Нирване», милиционер с «непростой» судьбой в фильме «Я» или бандит Федя в «Дне выборов».

Неудивительно, что такой актер не сидит без работы. На момент нашей беседы Михаил был занят в таком количестве проектов в разных частях страны, что не мог сходу их всех перечислить, и только гадал, где окажется через неделю…

Миша, как Вы все успеваете: участвуете в стольких проектах одновременно, разъезжаете по разным странам… Есть у Вас какой-то секрет?

Странам? Нет, по странам не разъезжаю. Белоруссия, Прибалтика, Анапа. Пока все. Никакого секрета нет. На самом деле, это случайность. Был период, когда вообще сидел и ничего не делал, совсем недавно. И вот прорвало - бывает такое. И плюсы, и минусы есть в профессии. Сидишь, ждешь у синего моря вот эту вот рыбку золотую. Когда она придет, когда она придет? А она иной раз появляется, хвостиком - бах! И все, и думаешь вот-вот, а нет, а нифига – уплыла (широко улыбается).

Расскажите поподроднее о проектах, в которых сейчас участвуете.

Лучше расскажу о том, что сейчас заканчиваю. Это проекты «Башня-2», «Антиквар», «Дело было в Ростове» - все должно выйти в следующем году. «Дело было в Ростове», или «Однажды в Ростове» - это история о фантомасах, 24 серии. Речь пойдет о Новочеркасских событиях, про расстрел демонстрантов в советское время – то, что было сокрыто. Съемки, конечно, были тяжелые, но в то же время безумно интересные. Мне кажется, что режиссер, Худяков, иногда сам даже того не видя, открывал для себя какие-то неожиданные вещи и удивлялся. Я это часто замечал, и мне это было очень приятно, потому что эта история его трогала – это было видно. И вообще получилось так, что у нас была командность с моими партнерами. Сами того не хотя, мы собрали вместе этакую банду (смеется). В общем, это очень хорошая история, замечательные артисты, и я уверен, выйдет очень достойная картина, потому что материал трогал очень многих людей.

Про «Башню» не могу ничего пока сказать, у режиссера к «Башне-2» - особый, высокохудожественный подход, совсем иной, чем в «Башне» первой. Поэтому по логике чувствую, что получится что-то необычное, и хочется верить, что, конечно, нетленное (улыбается).

Есть ли еще какие-нибудь интересные проекты, над которыми Вы сейчас работаете?

Да, недавно я был в Киеве, заканчивал пилотную серию проекта, который снимает компания Сейма Проджект Групп. Это сериал, но каждая серия - это отдельная новелла, в которой происходят некие чудеса, мистические истории. Мы все куда-то бежим, несемся по жизни, суетимся, не замечая того, что нас окружает, тех, кто нас любит. Это история про «остановку» и взгляд на себя изнутри. Сюжет настолько захватил каждого, что артисты даже принимали участие в написании сценария. Мне очень дорог этот проект, мы очень подружились со всеми, начиная с рабочих по площадке, заканчивая продюсерами. У меня главная и очень ответственная роль. Режиссер – Оксана Тарасенко, замечательный человек, режиссер оперных театров. Рабочее название сериала - «Час Лиса», по имени главного героя - он любит рыженьких (томно улыбается).

Фото: кадр из фильма "9 рота"

Как Вы обычно получаете свои роли, приходите на кастинг или режиссеры сами Вас зовут?

50 на 50. Я думаю, что это абсолютно нормально. Ненормальным для себя считаю, даже дурным тоном, когда ты просто приходишь и понимаешь, что нет в тебе в этом заинтересованности. Ты понимаешь, что что-то тут не то, что-то тут не так… Это сразу видно. И я стараюсь, конечно же, не возвращаться. К сожалению, такое везде происходит. Сплошь и рядом. И не только со мной. Артисты приходят и понимают, что им не верят, или не очень доверяют, или еще какие-то подвохи, или рылом не вышел. Артисты же тоже – ранимые люди, да все люди ранимые, просто кто-то умеет мобилизироваться, закрываться в свою броню. Поэтому именно со стороны продюсерского коллектива должна исходить творческая инициатива. Не от режиссера. Потому что режиссеры сейчас – народ подневольный (нельзя, конечно, понимать это буквально). И у нас, к сожалению, большинство продюсеров, мне кажется, надо обучать. По факту у нас вроде как есть институт продюсеров, но художественности – нет! Продюсер – это художник, человек, который придумал, загорелся и собрал. Если бы я был продюсером, я бы всегда смотрел на перспективу. Потому что мне как артисту интересно жить туда, в сторону солнца, в сторону того, чего ты не достигнешь никогда. Отнимешь человека идеи и мечты – он умрет.

Что происходит с Вашим персонажем в «Башне»?

Он робкий, нежный – то, что никогда мне не было присуще. Он борется с собой, потому что ему тяжело быть таким оголенным, честным в жизни. А борется потому, что его все обижают, пытаются обмануть, одурачить, изменить ему. Этот персонаж для меня дорог, как и все предыдущие, и все будущие. Просто здесь он такой ранимый-ранимый-ранимый, ранимый в кубе. Режиссер постарался собрать максимально положительных черт в этом персонаже, и от этого мне и тяжело, потому что я думаю: а бывают ли такие люди. У Достоевского был такой - Мышкин. А получится ли у меня? Не знаю. Ну, хотелось бы хотя бы об этом думать.

А Вам интереснее играть персонажей, которые на Вас не похожи?

Это правда, мне интереснее играть персонажей, которые от меня отличаются. Чаще играл, наверное, людей, на меня не похожих, но тех, которые мне симпатичны какими-то определенными качествами. Конечно, больше у меня ролей отрицательных, поэтому приходилось искать в них что-то положительное, а иначе - пресно.

Фото: личный архив Михаила Евланова

Все Ваши персонажи очень харизматичные, запоминающиеся. Вы никогда не думали, что это несколько нехорошо – придавать шарм отрицательному герою?

Посмотрите мои картины: даже если я обогатил своих героев каким-то благородством, они не стали как-то краше. Все равно, есть такие упыри, такие мутанты, что мне пожинать до сих пор эти плоды. Иногда звонят и уже сразу говорят: «О! Это такая роль, такой мерзот!» И у меня всегда вопрос виснет (я не задаю его в силу своей воспитанности, а хочется задать):

«С какого вы вообще думаете, что мне интересно вот эта вот мерзота?»

Это о какой роли так говорили?

Я не буду говорить: я отказался от нее. К сожалению, сериалы в России, да и половина кино – это  индустрия, и не в очень хорошем смысле этого слова. Конечно, я не про всех говорю, есть белые вороны: достойные фильмы и сериалы, но их, к сожалению, очень мало. И я не открываю никакой Америки: зрителей сейчас ничем не обмануть. Зритель, он – тонкий, он просто в жизни закрывается, но он – наедине с этим телевизором. Это магия! Телек – это магия. И есть люди, которые умело пользуются в этой магией во вред. А зритель устает от ерунды, он хочет радоваться, удивляться, хочет, чтобы его обманывали по-хорошему. Это люди, которые выросли на хороших, достойных фильмах. Я так скажу: всегда приятно работать с материалом, который не просто набор слов, а что-то, за чем стоит определенный смысл. Я просто радуюсь, когда вижу художника, который делает полотно. И мне приятно быть краской. Неприятно – быть простой краской. Нужно, чтобы у тебя были тона, оттенки. Кто-то сказал, что театр начинается с вешалки. Я думаю, что и кино начинается со светиков. Я приехал на один проект и удивился, что ко мне подошел обычный рабочий и сказал:

«Какой был хороший день, как все было здорово!»

Это тот самый подход, когда все работают командно. Не в плохом смысле – верим! побеждаем! ура! вперед! - а когда что-то есть, когда он сидит и переживает, кто бы это ни был. Все - соучастники. Когда у человека что-то наболело, накипело, и не просто так, и он излил это все (есть такие люди, это и режиссеры), и ты понимаешь: значит, что-то екнуло, что-то произошло, раз он это написал. Ты понимаешь, что это не просто какие-то слова, а слова, за которыми что-то стоит. И ты сам начинаешь что-то додумывать.

Расскажите поподробнее об «Антикваре», кого Вы играете?

Работника полиции. Это человек, любящий свою работу, честно занимающийся своими обязанностями, изучающий английский язык, но очень влюбчивый.

На Вас, наверное, похож.

Ну да (смеется). Конечно, хочется в персонаж добавить частичку себя. А иначе этой профессией нельзя заниматься, это будет просто. Можно будет взять любого человека с улицы, сказать: «возьмите текст, скажите не моргая». Он скажет не моргая – все, снято, до свидания. Вот и все отличие артиста от обычного благодарного зрителя.

А происходит ли обратный процесс, частичка персонажа проникает в Вас?

Бывает, что играешь у своего персонажа, скажем, какие-то завихрения, и понимаешь: блин, ты тоже такой же бродяга. Тут все тоже не так просто. Но не бывает такого, что бы вообще. Я бы с ума, наверное, сошел.

Фото: кадр из фильма "Нирвана"

Вы какого-то конкретного героя имеете ввиду?

Да у меня таких персонажей… Мне бы не хотелось быть похожим на этих мутантов. Хотя они мне дороги. Не то, что бы они мне очень близки. Ведь это те люди, которых я встречал когда-то в жизни. Они – отрицательные персонажи. Но – со своими взглядами, устоями, видением. Все люди разные, к счастью. И ролей тоже много. Таких иной раз встречаю артистов и артисток, что думаю: им надо идти в театр, а они занимаются совсем не тем делом. Но это дело им нравится, и они все же играют, но в жизни. Их полно: зайди в любой магазин – они за прилавком. Через магазин – артист, или артистка. У тебя что-то случится с твоим продуктом, ты придешь, а у тебя чека нет. И вот у вас начинается конфликт, событие, действие, с развитием  и кульминацией. А потом еще и зритель благодарный будет говорить: «А! Вот он сделал его!» Не я это сказал, вся жизнь – театр, а люди в ней актеры.

Скоро выходит фильм Игоря Волошина «Бедуин» с Вашим участием, это уже не первый фильм, в котором он Вас снимает. А как началось Ваше знакомство с режиссером?

Ооо, Игорь, Игорек, Игоряныч… У нас с ним очень старые, дружеские отношения. Хотя, дружба дружбой, но на площадке мы стараемся эти панибратские отношения убрать, потому что Игоряныч – человек, который очень сильно, трогательно подходит к своей картине. Он волнуется, и это передается, это чувствуется. А началась наша дружба с премии «Триумф». Я ее получил за фильм «Свои», а он за фильм «Сука», за короткий метр. Там мы познакомились, и понеслось: «Коза», «Нирвана», «Я», «Бедуин». Я просто благодарен судьбе, что все так получилось. Игорь – это как раз тот продюсер, о котором я мечтаю. Я как-то проходил мастер-класс у англичан. Это были продюсеры: они собрали молодых актеров и сценаристов, объединили, перетасовали, перемешали, дали задание, и оказалось, что именно продюсер – это тот человек, который может что-то сделать. Продюсер-тире-режиссер, и на четверть сценарист. Он должен думать не только о деньгах, не только о том, чтобы все происходило – он должен думать наперед. Можно взять любой диск, который был снят за последние 10 лет. Мы его посмотрим, положим на полку и больше никогда не включим. За последние 10 лет – я по себе скажу – я не пересмотрел, кроме фильма «Свои», ни одного фильма по второму разу, даже собственные. Это были картины хорошие, достойные, но посмотрел - и все, я все понял.

Фото: кадр из фильма "Свои"

Создается впечатление, у Вас со многими режиссерами очень хорошие отношения.

Да. Раньше я был немножко бунтарем. Даже не бунтарем, а задирой, но в работе. Потому что не нравилось, когда что-то навязывалось. Но потом понял, что надо всегда слушать, надо всегда доверять. Я это понял лет пять назад, когда снимался в картинах «Яр» и «Лучшее время года». Там я понял, что надо слушать. Там же и вносил смуту в ряды, но не беспочвенно (хитро улыбается). Все-таки я за свои слова всегда отвечал и отвечаю. Стараюсь. Может быть, и перегнул палку, может быть, нет, но…  фильмы показали.

Сколько в Ваших героях  от Вас, а сколько от режиссера, если взять, допустим, в процентном соотношении?

Ну, наверное, чуть-чуть больше от меня. Скажем так, 60 на 40. 60 – мои, а 40 – этих парней (смеется). На самом деле, когда я сам хотел снять фильм, столкнулся с тем, что это очень важно – найти своего актера, который будет камертоном. Ты даешь, а он интонирует. Режиссер и актер должны быть абсолютно на одной волне. И волна эта – с развитием. Как эхо: здесь крикнем, а там аукнулось. Актер – это продолжение режиссера. И поэтому, мне кажется, надо сразу договариваться: твой-не твой режиссер, твой-не твой актер. Удобно тебе с ним, комфортно тебе с ним? Не только же все решают деньги. К сожалению, у нас театральные артисты снимаются во всяких фильмах и сериалах. Где-то, где платят хоть какие-то деньги: хоть какие-то. Небольшие. Это заблуждение у ГИБДД что артисты все ездят на Лексусах.

Были случаи?

Был у меня инцидент. И я просто до сих пор никак не могу понять. И вообще я на самом деле помалкиваю. Если не узнают, то и не говорю, что я где-то там снимался. Да и зачем? Я как-то один раз (ну был такой грешок) думал, что вот сейчас меня узнают – и не будут штрафовать! Ан нет! Они еще больше забубенили!

Вы общаетесь со своими преподавателями из театрального института?

Если вижусь, то общаюсь всегда. И я очень люблю своих педагогов. Они учили меня, что-то давали мне, ругали меня, воспитывали – я всегда о них вспоминаю только хорошими словами. Всех. Всех, кто приходил к нам на курс, старался в нас что-то вбить, чтобы мы взяли это на вооружение. В жизни можно еще дальше брать, брать и брать, но они – были первыми. Они для меня, как родители. Все, кто приходил, и все, кто с нами делал какие-то отрывки, спектакли. Те, которые что-то меняли своими словами, поступками – главное, чтобы в правильную сторону. Если педагоги меня сейчас встречают, всегда говорят «молодец», радуются за меня. А я всегда радуюсь тому, что я был у них учеником, тому, что они вложили то, что хотели, и сейчас пожинают плоды. Мои педагоги – всегда со мной. Даже те, которые уже умерли. Я их помню, вспоминаю, и это правильно.

Вам очень повезло!

Все рождаются одинаковые. В пеленках все одинаковые, а потом становятся разными. Но все-таки можно эту грань убирать, эти щиты, вилы, которые каждый выставляет. Надо идти и доверять, верить, потому что «не верь, не бойся, не проси» – это больше к СССР-шной жизни относится, а девизом нашего времени должно быть «верь, доверяй, дари». Просто как старец сказал! (смеется). Нужно всегда дарить, дарить.