Роман Емельянов: Я остаюсь арбитром на футбольном поле шоу-бизнеса

Роман Емельянов, ведущий Хит-парада "Золотой граммофон" в эфире "Русского радио", программный директор Русского Радио и его ди-джей, недавно открывшийся зрителям России-1 в качестве остроумного судьи шоу-проекта «Фактора А», оказался ко всему прочему, еще и неравнодушным театралом. И неудивительно: Роман по профессии – театральный актер, он учился в Институте им. Щепкина. Несмотря на то, что неведомые жизненные пути привели его на радио и сделали, как он сам выражается, «одним из арбитров российского шоу-бизнеса», он часто бывает в театре. Недавно «арбитр шоу-бизнеса» побывал на антрепризном спектакле «Барин» с Маратом Башаровым в главной роли, где его и встретила автор этого интервью.

В приятной беседе, приправленной массой «небородатых» анекдотов, шуток и прибауток, Роман рассказал сайту StarLand.ru о своём участии в нашумевшем проекте Пугачевой и своей роли в российском шоу-бизнесе, приоткрыл завесы тайн Русского радио и поделился своим мнением по поводу массы любопытных вопросов.

Что общего у победителя «Фактора А» Сергея Савина и Адриано Челентано? За что Романа «прилюдно пороли» на Авторадио? И в конце концов, почему люди не занимаются любовью на улице? Читайте и удивляйтесь.

Роман, как Вы оказались на спектакле «Барин»?

Мы пошли в театр коллективом Русского Радио. Иногда наш руководитель, генеральный директор холдинга, говорит: «А пойдемте куда-нибудь!». И мы выбираем спектакль, или концерт, или просто куда-нибудь идем. Там был и технический директор, и главный бухгалтер - большая компания.

И как Вам понравилась постановка?

С Башаровым мы учились в институте им. Щепкина на параллельных курсах, и мне было интересно посмотреть - что и как. Достаточно неплохо и Марик там выглядит, и драматургия интересная с точки зрения комедийной ситуации, но, на мой взгляд, очень сильно затянуто. Сюжет очень закольцованный: раз смешно, два смешно, на третий круг пошли, на четвертый … и когда в конце второго часа тебе говорят «антракт», но нет никакого развития - честно говоря, желания досматривать нет уже никакого. Драматургия в антрепризе легко сокращается, и в данном случае я бы сократил ее ровно в два раза. И люди получили бы гораздо больше удовольствия. Сюжетная линия топчется на месте. Что происходит с персонажем, как он меняется с тех пор, когда мы его увидели в первый раз? Ни-че-го не происходит! А должны быть какие-то события.

«Иногда у меня появляются дурацкие идеи сделать антрепризный спектакль»

Фото: пресс-служба Русского радио

У Вас тоже есть театральный опыт, Вы играли в Малом Театре в 1997 году…

Да, но это была, скорее, практика. «Свадьба Кречинского», в постановке Виталия Мефодиевича Соломина… Мы репетировали этот спектакль года три во время учебы. Поскольку это мюзикл, мы танцевали с утра до ночи, не успевали учиться, и с преподавателями часто знакомились на зачетах и экзаменах (смеется), как в том анекдоте. Абсолютно. Один экзамен я сдавал так: преподаватель спросил: «кто сегодня хочет получить три?» Я сдержался. Несколько людей подняло руки. «Кто считает, что он знает на четверку? С вами будет отдельный разговор». Тут я поднял, не сдержался. Но, оказывается, точно так же можно было и пятерку получить. Так вот, трагизм этого спектакля заключался в том, что мы его три года репетировали, но отыграли всего один сезон. В спектакль стали вводить студентов-младшекурсников, а они физически не могли сделать то, что делали мы после трех лет репетиций. Танцы были фантастические, некоторые из них пришлось вообще сократить – спектакль стал с хореографической точки зрения намного примитивней.

Для меня единственным вариантом остаться в театре был, если бы это было у Виталия Мефодиевича, за этим человеком я бы пошел хоть куда. Он был не только невероятно талантливый артист, но и потрясающе мудрый и интересный дядька, каждая репетиция с ним – не просто прогон сценического материала, а школа жизни. Иногда у меня появляются дурацкие идеи сделать антрепризный спектакль: то с Вадиком Галыгиным мы на эту тему заговорим, то еще что-нибудь, но пока до воплощения очень далеко. Честно говоря, театр не очень люблю. Видимо, потому, что слишком много знаю.

Я сам видел эту жизнь изнутри, плюс у меня еще мама актриса. К великому сожалению, театр - очень несправедливый, очень циничный мир. Порой весь российский шоу-бизнес с его интригами и скандалами просто отдыхает по сравнению с только одним театром. Все это происходит в закрытых стенах, куда люди попадают молодыми, талантливыми, красивыми, здоровыми, и очень часто больше о них никто ничего не слышит. Это жуткая, страшная, неблагодарная, неоплачиваемая профессия. На курсе того же Марата Башарова было очень много талантливых ребят, и всего лишь у двух-трех из них судьба сложилась так, как они предполагали. У меня на курсе тоже было много талантов, но, пожалуй, кроме Егора Бероева вы сейчас никого не знаете.

«Директор меня вызывал и говорил: «Рома, хватит это кабак в эфир ставить!»

Как же Вы очутились на радио?

Фото: пресс-служба Русское радио

Если сводить к минимуму этот длинный и не очень интересный рассказ, это случилось в тот момент, когда я еще учился на последнем курсе института и наблюдал театральный быт, его неустроенность и несправедливость. Я начал по выходным работать на радио и получать для тех лет достаточно серьезную зарплату. Первым стабильным местом работы было «Радио на семи холмах», в 97-м и 98-м году я получал там довольно приличные деньги, а поскольку я не вышел из богатой семьи, для меня, молодого парня, это был достаточно важный аргумент в пользу выбора дальнейшей профессии. Было важно иметь возможность сводить девчонку в ресторан, купить ей цветы, а себе бутылку пива, возможность заработать на первую машину. Авторадио же было очень смешным экспириенсом, потому что я туда пришел туда совершенно случайно – меня привела знакомая девочка, которая испытывала ко мне симпатию, назовем это такт (загадочно улыбается). Она привела меня к тогдашнему программному директору Юре Сапрыкину (который по моей информации сейчас главный редактор журнала «Афиша»), он же Юра Близорукий. Меня взяли рассказывать о пробках и о правилах дорожного движения, новых законах и поставили надо мной отставного полковника (я на самом деле года три-четыре пишу об этом книгу).

Я ему очень не понравился сразу. Я его выводил из себя, бесил, потому что сухую информацию о пробках и законах ГИБДД подавал все время с каким-то подвохом, и он лично меня за это «порол» прилюдно. Например, я был первым, кто ввел термин «вяло текущая пробка». За это полковник стал меня очень сильно ругать, но зато программный директор потом поблагодарил и сказал, что в тот момент это стало визитной карточкой радиостанции. Через некоторое время наш конфликт достиг «апофигея», и меня перевели в эфир ди-джеем, продержался я недолго, потому что работал я отвратительно.

Плей-листов тогда не было, и вокруг были огромные стеллажи с компакт-дисками до потолка. Меня особо не научили работать с техникой. Пока звучала песня, я не то что не успевал подумать, что я скажу, я даже не успевал выбрать следующую композицию. Почему-то у меня на слуху был Вячеслав Добрынин, и поэтому его песня «Казино» (поет) звучала чаще остальных. Директор меня вызывал и говорил: «Рома, хватит это кабак в эфир ставить!» Уволили меня достаточно быстро: «Роман, давай временно этот эксперимент прекратим». Я тогда был уверен, что на радио больше не появлюсь, и воспринимал все это, как некое приключение. А потом вдруг так получилось, что пошло-поехало, радио меня притягивало, притягивало, притягивало и притянуло наконец окончательно. А потом уже меня занесло на «Радио на семи холмах», где программный директор плотно занялась моим обучением. Мы записывали пилотные эфиры, потом она меня посадила в пару к одному ведущему, чтобы я посмотрел, как он работает, - я начал выходить в эфиры и в достаточно короткий срок стал креативным директором радиостанции.

А та атмосфера, которая показана в фильме «Питер-FM», соответствует действительности?

Радио, которое показано в фильме «Питер-FM», могло существовать в романтические 90-е годы, когда все только начиналось. И это, скорее, взгляд на радиостанцию людей, которые никогда на радио не были. Наверное, так радио представляют многие радиослушатели. Хотя я, когда общаюсь со своими ди-джеями, призываю их не терять романтичное отношение к радио, чтобы они внутренне не превратились в офисных сотрудников, которые «работу работают». К радио надо относиться как к некому творчеству, порыву – тогда это будет передаваться через радиоприемники, и слушатели будут чувствовать эту энергетику.

«Радио – это не просто музыка, расставленная в определенном порядке, это некий lifestyle».

То есть радио сейчас и тогда – это совершенно разные вещи?

Да, сейчас огромное количество радиостанций, и, к сожалению, не очень много интересных личностей. Не только радио изменилось – изменились люди. В романтические 90-е начиналась новая эпоха, новая эра – все, что нового появлялось, вызывало безумный восторг. Люди активно интересовались новой музыкой, стремились к общению – сейчас уже все к этому попривыкли. Интернет, социальные сети с этой точки зрения стали заменителем общения. Но, на мой взгляд, радио – это хорошо, и сегодня, и завтра. Сейчас любой человек может создать свой плей-лист и слушать только музыку, которая ему нравится. Но все равно радио остается популярным. Во-первых, элемент неожиданности. Во-вторых, желание оставаться в курсе чего-то нового. Слушать какие-то приятные голоса, которые рассказывают что-то интересное. Радио – это не просто музыка, расставленная в определенном порядке, это некий lifestyle. Чем больше та или иная радиостанция соответствует внутреннему ощущению людей, тем больше слушателей она находит.

Все будет хорошо! – Этот слоган Русского Радио не случаен.

Жизнь у нас на 90 процентов не из позитива, к несчастью, состоит. Есть всякие неприятности: тут АС бабахнуло, там рубль упал, хлеб пропал, огурцы заражены бубонной чумой, сборная опять проиграла, хоккеисты безобразно выступили, выборы на носу, ранний подъем, детей в школу надо отвести, начальник придурок полный, зарплату не поднимает, отпуск не дает, коллеги сволочи… Это у каждого есть. И когда ты включаешь Русское Радио, у тебя есть возможность отключиться от всего этого и получить заряд хорошего настроения. « А?! Ну и к черту! Все равно все будет зашибись в итоге!» (Улыбается). Искусство, творчество – это же все бессмысленные вещи с глобальной точки зрения. Но - это вещи, которые помогают жить, иначе все люди выращивали бы еду, добывали бы сталь… Ощущение нужности, для того чтобы люди могли добывать еду, любить, переживать какие-то горести и невзгоды, оно очень важно. Именно отсюда весь этот романтизм. Людям нужна фабрика грез, и не дай бог люди скатятся до такого уровня цинизма, когда им нужно будет только поесть и поспать.

Фото: пресс-служба Русского радио

Фабрика превращения циников в романтиков?

Мы даем людям то, что им нужно. Современное радио – это очень тонкий маркетинговый инструмент. У нас не звучат случайные композиции. Мы очень внимательно анализируем, что больше нравится нашей аудитории, чего им не хватает. Мы выполняем их заказ. Мы не меняем их. Есть некая иллюзия, что люди в нашем бизнесе зарабатывают очень большие деньги. Если бы люди не получали огромного удовольствия от того, чем они здесь занимаются, уверен, они бы уже давно занялись чем-то другим, гораздо более прибыльным.

Удовольствие от прямого эфира – не сравнимо ни с чем. Поэтому многие современные политики, удавшиеся телезвезды ради хобби, ради удовольствия идут работать на радио, потому что отдача ни с чем не сравнима. Это, наверное, похоже на концерт, когда перед артистом сидит тысяча человек. Обмен энергетикой, который происходит вживую, ни с чем не схож. Люди подсаживаются на это, разумеется, и не могут от этого отказаться.

Когда был Ваш самый счастливый эфир?

Таких эфиров было, слава Богу, много. Я очень много лет работал в утреннем шоу, и они происходили постоянно. Недавно у нас была такая история, я, правда, в эфире не был – Русские Перцы устанавливали рекорд Гиннеса. 52 часа в прямом эфире - рекорд, который до сих пор не побит. Мы трое суток почти не спали – я не спал вместе с участниками, Вадиком Вороновым, Сережей Мельниковым и Алисой Селезневой.

Все, кто принимал в этом участие, даже те люди, которые не были в эфире, почувствовали эту огромную отдачу, потому что постоянно, в течение всего рекорда только на нашем сайте количество людей колебалось от 600 тысяч до миллиона. Это настолько интересно – создавать интересные, креативные истории, которые вызывают такой отклик. Потому что везде все буднично. Включая ту или иную радиостанцию, люди понимают, что они получат: музыку, настроение – это все, конечно, очень важно. Но иногда есть возможность сделать такое, что даст тебе невероятную отдачу и привлечет внимание – финт ушами!

«Люди из-за рубежа не могут добиваться какого-то результата без помощи местных необученных граждан, потому что они тупо не могут разобраться в менталитете, они не понимают людей».

Фото: пресс-служба Русского радио

Когда радио в России только начало образовываться, приехало очень много западных топ-менеджеров. Они работали и на «Европе Плюс», и «Радио 7», и других станциях. Казалось бы, вот же – ведь есть определенные законы, которые должны работать везде. Но выяснилось, что люди из-за рубежа не могут добиваться какого-то результата без помощи местных необученных граждан, потому что они тупо не могут разобраться в менталитете, они не понимают людей. Они не понимают юмор России, они не понимают, что здесь немножко другие музыкальные вкусы… Что вообще - взгляд людей, живущих в этой стране, немножко другой, немножко сумасшедший. И, конечно, в итоге это привело к тому, что появился целый пласт классных менеджеров, которые фактически сами себя воспитали.

«Если бы все знали, как сделать суперпопулярный проект, все бы были давно богатыми и знаменитыми».

Как и вы сами. Вы как будто плавно переросли из ди-джея в программного директора, а теперь уже чуть ли не в продюсера на «Факторе А».

Вообще на всех радиостанциях, на которых я работал, я совмещал какую-то должность. Я был и креативным продюсером, и PR-директором. «Фактор А» - это, скорее, шоу. Сказать, что я перевоплотился в продюсера, нельзя. Я не продюсер, я их наставник. Разумеется, в рамках этого проекта мы все вместе сотрудничали, но продюсер должен думать очень долгосрочными перспективами. Он должен иметь план на год, на два, на три вперед, должен иметь бизнес-план, должен понимать, откуда он привлечет деньги, для того чтобы потом еще больше денег на этом заработать. «Фактор А» - это достаточно краткосрочная акция. И, во-первых, я просто не имею на это право, потому что я программный директор Русского Радио, и ,фактически, на футбольном поле российского шоу-бизнеса я являюсь одним из его арбитров.

Мое мнение должно быть непредвзятым абсолютно ко всем участникам этой большой игры. Если вдруг на поле появилась бы команда, которой я руковожу, мне нужно было бы выбирать: либо команда, либо я продолжаю работать арбитром. Я остаюсь арбитром, это мой выбор. Сейчас я нахожусь на том этапе своей жизни, когда мне этим интересно заниматься. Разумеется, мы прекрасно общаемся с моими подопечными из «Фактора А», и не только с ними, но и с подопечными других судей. И, я думаю, они не только ко мне приходят за советом. Всем, конечно, хочется, чтобы дальше с ними чего-то происходило.

Фото: пресс-служба Русского радио

И их бонус в этой истории – это не только популярность, которую они получили, благодаря тому, что их физиономии показывали на центральном телевидении, и они смогли заявить о себе как некие творческие единицы перед страной. Это и то, что они получили круг общения и некие связи с людьми, которые могут дать им какой-то совет. Другое дело, что не все советы могут быть правильными. К сожалению, какой-то формулы успеха не существует. Если бы все знали, как сделать суперпопулярный проект, все бы были давно богатыми и знаменитыми. Это творчество. Разумеется, есть какие-то возможности, которые сократят процент предполагаемой неудачи. Просто не надо наступать на те грабли, на которые наступили уже многие. Другое дело, что нужно слушать советы всех, но выбирать то, что тебе кажется наиболее правильным. Почему люди не занимаются любовью на улице? Советами замучают. Любой человек готов рассказать, как это надо сделать, но отвечать за это в итоге придется людям, которые будут это воплощать.

Как вы думаете, какая судьба ждет ваших подопечных?

Это абсолютно непредсказуемая история. Я вижу, что очень многие из участников «Фактора А» - на самом деле интересные, творческие люди. Я вижу, что в потенциале у каждого из них может что-то получиться. Сейчас они все стоят на одинаковой, стартовой, не побоюсь этого слова, позиции. У них у всех есть телевизионный эфир, связи, определенный опыт. Дальше уже вопрос, как они всем этим воспользуются - все зависит от них.

«Раньше все было по-другому: появлялся продюсер, Карабас-Барабас, говорил: возьмем мальчика и девочку».

Можно ли провести параллели с артистами 90-х годов, и сравнить участников проекта с ними?

Раньше все было по-другому: появлялся продюсер, Карабас-Барабас, говорил: возьмем мальчика и девочку. Мальчик симпатичный, он будет стоять на заднем плане, девочка будет петь и стоять здесь, музыка будет такая-то, напишет ее такой-то.… Так появилось много коллективов. Они выполняли функцию воплощения чужих идей. Все, что артисты могли принести в проект, - это свою харизму. Сегодня от артиста требуется гораздо большее.

Артист должен быть полноправным участником подобного проекта, он должен тащить эту тележку чуть ли не больше, чем все остальные. Желательно, чтобы он сам писал музыку, он должен разбираться в ней, интересоваться, понимать, что он делает на сцене. Потому что изменился зритель: ему стало интересно приходить на концерт не просто кукольного театра – ему нужно посмотреть на интересную личность. И я думаю, что многие ребята, которые принимали участие в «Факторе А», обладают такими качествами. Опять-таки, кроме всевозможных схем, желания и многолетнего опыта, нужна удача. И вообще, нужно людям понравиться. Ты можешь быть чумовым, ты можешь петь круче, чем Доминго, ты можешь выглядеть лучше супермодели, но ты выходишь на сцену, и … никого это не трогает. Почему? А бывает, выглядит как-то так себе, ничего особенного в нем нет, ростом не вышел, поет как-то странно…

«У нее есть проблема, на мой взгляд: она сейчас достаточно… холодная»

На кого вы намекаете?

Собирательный образ, никого конкретного не имею ввиду (улыбается). Если вы намекаете на Савина…

Ни в коем случае, да и ростом он вышел.

Да и внешность у него не плохая. Всякое бывает. Тут вопрос харизмы. Челентано, например. Когда его будущая супруга впервые встретила его на съемках фильма «Укрощение строптивого», она сказала: «Что? С этой обезьяной даже играть в кино не хочу!» А потом – всё. Куда денешься, влюбишься и женишься. Я вижу потенциал, всё зависит от них. Я вижу, что Вика Черенцова – реально хорошая вокалистка, у нее есть свой интересный материал, она выглядит хорошо. Но у нее есть проблема, на мой взгляд: она сейчас достаточно… холодная. Энергетика не заразительна. Дальше ее самой не переплевывает. Удастся ли ей завоевать аудиторию или не удастся? Сейчас аудитория решает все.

Фото: пресс-служба Русского радио

Но понравится всем невозможно.

Задачу понравится всем – ставить не надо. Надо выбрать свою дорожку. Если брать современных мегамонстров: Стаса Михайлова, например. Он не ставил перед собой задачу понравиться всем. Он выбрал определенный жанр и начал выступать, общаться с аудиторией, со зрителями. На первый концерт к нему пришло пять человек, на второй пришли те же пять, привели еще троих. И так было не один год.

Сегодня очень много молодых исполнителей живут какой-то иллюзией, что они настолько гениальны и неповторимы, что завтра они должны быть суперпопулярны, супербогаты и все вокруг должны им помогать. Но, пардон, сейчас конкуренция очень большая. Люди сами выбирают, кто им нравится больше. Если им Вася Пупкин нравится больше, чем Маша Иванова, то даже если Маша Иванова появляется на центральном телевидении каждый день, а Вася Пупкин гастролирует по залам и не выходит ни на какие медиа-ресурсы, все равно он будет более популярен. Есть две вещи: известность и популярность. Известности сегодня добиться легко, а популярности – не очень.

«Я никогда не думал, что на центральном телевидении может быть такой честный, непредвзятый отбор».

Как Вы считаете, была ли на проекте найдена та самая искра, фактор успеха?

Фото: пресс-служба Русского радио

Конечно, есть какая-то общая цель проекта, но я думаю, что любой здравомыслящий человек ставит перед собой собственные цели и задачи. Аудитории, прежде всего, было интересно наблюдать за тем, что происходило – мне кажется, этой задачи мы добились. Сказать, что мы открыли какую-то искорку сложно– что отобрали, с тем и работали. Нашей задачей в рамках проекта было тем людям, которые прошли, помочь. Мы очень мало знали о них, об их возможностях, способностях. Во время кастинга я получил огромное удовольствие. Я никогда не думал, что на центральном телевидении может быть такой честный, непредвзятый отбор. Я наблюдал это все изнутри, и честно говоря (я достаточно открытый и эмоциональный человек в этом плане), если бы я увидел, что что-то не так, я бы просто не стал бы принимать в этом участие. У меня нет никаких грандиозных обязательств перед телеканалом Россия-1 и перед продюсерами шоу «Фактор А», я не получаю гонорары за эту историю.

Мы сидели там несколько суток с 10 утра до трех-четырех ночи с несколькими трехминутными перерывами на чашку кофе и старались при этом разобраться в каждом участнике. Алла Борисовка вообще всегда пыталась дать какую-то рекомендацию, если мы человека не брали. Я могу предположить, что кто-то пригласил каких-то своих знакомых, но я могу абсолютно четко сказать, что ни разу во время отбора не произошло ни одной такой ситуации (хотя она могла бы произойти, и ничего такого я в этом бы не видел): «Вот, смотри, ребята сейчас выйдут, очень хорошие, я их знаю».

Даже этого не было. На протяжении всего кастинга каждый высказывал исключительно свое мнение, а окончательное решение принималось большинством голосов. Все было абсолютно чисто, я за это готов ручаться чем угодно. Тем более обидно порой слышать какие-то слухи. Как правило, такие вещи исходят от людей не очень талантливых и очень обиженных. Я работаю программным директором, от меня очень часто зависит, какая песня попадет в эфир. Я всегда говорю: если у тебя хорошая песня, она рано или поздно окажется на Русском Радио, даже если я этого категорически не хочу. Есть огромное количество способов распространить свой материал: если людям это понравится, они это поднимут снизу и это зазвучит на всю страну, как было с песней «Моя малышка» группы 5ivesta, которая была написана за пять лет до того, как она взорвала всю страну. Значит, тогда время еще не пришло.

Будет ли участникам проекта «Фактор А» легче попасть со своими песнями на Русское радио?

Нет (категоричным голосом). Они будут абсолютно на тех же правах и условиях, они будут состязаться с другими артистами. И песни грандов очень часто не попадают в эфир, потому что с точки зрения нашего художественного совета, который мы еженедельно собираем, чтобы посмотреть новый материал, не подходят аудитории, или есть другие, интереснее. Мы же не можем взять и поставить всю музыку, которая появляется на территории России в эфир Русского Радио. К нам их приходят сотни, и мы из них выбираем 1-2 на наш взгляд самых лучших и качественных, которые по нашему субъективному мнению могут понравиться слушателям нашего радио.

«Честно говоря, формат этого проекта мне сразу показался сомнительным».

Фото: пресс-служба Русского радио

Что Вы думаете о «Фабрике звезд. Возвращение»?

Честно говоря, формат этого проекта мне сразу показался сомнительным. Для артистов, которые чего-то добились благодаря участию в обычной Фабрике, это некий шаг назад. Вообще, все эти фабричные истории несут за собой очень длинный шлейф, и те артисты, которым удалось от него избавиться, добились наибольшего успеха. Поэтому, например, возвращаться певице Заре на Фабрику… – я бы на ее месте этого делать не стал. А что касается многих других участников, то, на мой взгляд, этот проект объяснил еще раз, почему у них ничего не получилось после обычной Фабрики. Ну и просто, как зрителю, мне было не очень интересно это смотреть.

Мне показалась странной система «жюрения»: зачем создали 10тибальную систему оценок, если все равно ставили всем 9ки и 10ки. Значит, надо было сделать трехбалльную. Мне гораздо ближе формат проекта «Фактор А», потому что в нем каждый член жюри высказывает свое мнение ярко, четко и определенно: позитивно или негативно. Там происходит некая борьба. А когда всем десятки, а выбывает тот человек, который получил девять десяток и одну девятку – то я не понимаю, по какому принципу и как оценивали участников этого проекта. «Фактор А» - это более свежий продукт, непричесанный, там происходит интересная борьба между членами жюри. Конфликты, которые происходили во время шоу, были самые нешуточные. Это было частью шоу, но мы переживали реальные эмоции, переживали за своих подопечных и не соглашались с мнением Пугачевой и других наставников. До драки, конечно, не дошло, но молнии летали, это правда.

«У нас с ним случались порой такие яркие и жесткие конфликты!»

Вы хорошо были знакомы с другими судьями до проекта?

С Лолитой были знакомы, потому что так или иначе она как артистка появляется регулярно на Русском Радио, участвует в шоу «Золотой граммофон», мы вместе принимали участие в различных акциях. С Аллой Борисовной мы знакомы лично не так давно, но это тоже было очень приятное знакомство. До проекта я за ней следил как один из граждан нашей страны, откуда-то издалека. А сейчас я с ней пообщался поближе, за кулисами. И честно скажу, что такого мегапрофессионала поди поищи. Во всем. Знал ли я, простой московский мальчик, что когда-нибудь… Что мне в ней нравится, что с ней интересно спорить и доказывать ей свою точку зрения. Она не зациклилась на чем-то своем, она не тиран, и не упертый человек, который будет до последнего: вот так и никак иначе.

Когда был второй финальный отборочный тур и мы отбирали участников в категории «группы» вдвоем, мы с ней очень долго спорили и ругались. Но я привел ряд аргументов, и Алла Борисовна к ним прислушалась, хотя у нее были совершенно другие фавориты, другие идеи. С Борисом Красновым мы впервые познакомились на проекте, в первый съемочный день. Борис – очень жизнерадостный, веселый человек, обладающий очень хорошим чувством юмора. Я думаю, что проект очень много приобрел из-за того, что мы оба принимали в нем участие. У нас с ним случались порой такие яркие и жесткие конфликты!

Но он очень профессиональный и интересный человек, мне кажется, что вот такого члена жюри и не хватало. Очень интересное вообще получилось жюри: Алла Пугачева, живая легенда, наше все; Лолита, профессиональная и активно работающая певица, которая в этом во всем разбирается; Борис Краснов - легендарный творческий человек, который всегда находится рядом с шоу-бизнесом, хотя напрямую музыкой не занимается, но в то же самое время он может много ценного сказать и как зритель, и как профессионал в своей области. И я как человек, который находится в гуще медийных событий. Очень разношерстный состав жюри. Зрители могли выбрать какое-то одно мнение или составить общее, потому что каждый в чем-то прав. Было бы неинтересно, если бы все были бы одинаковенькие.